Мой опыт семейного обучения

novoe0010

Данная статья написана весной 2006 года. В ней я кратко ответил на основные обычные вопросы, которые задают мне. То есть эту статью можно использовать для краткого исходного ознакомления с темой. Оба моих сына давно закончили школу и оба уже получили высшее образование. Учились сыновья в вузах успешно, сейчас оба они работают программистами. Дочка тоже успешно окончила школу, сейчас она учится в вузе на переводчика с английского языка.

* * *

Уже 12 лет я учу своих детей (их у меня четверо) по форме семейного обучения. Первоначально этим занимались я, моя жена и моя мама. но в 1999 году моя мама умерла, а бывшая жена со старшей дочкой уехали жить в другой город. Поэтому последние 7 лет я организую для троих моих младших детей этот процесс один. Сейчас сыновья учатся в 10-м и 11-м классах, младшая дочка – в 4-м классе.

Все началось с того, что мы были крайне не удовлетворены результатами обучения старшей дочери в первом классе. При почти отсутствии приращения знаний к концу учебного года она получила нервное переутомление и набралась отрицательных привычек. поэтому мы стали учить ее дома сами, оформив семейное обучение. и увидели, насколько это легче, веселее и эффективнее, а потом и остальных детей стали учить так же – каждого прямо с первого класса.

Для нас важнейшими преимуществами семейного обучения стали:

- Возможность существенно снизить учебные нагрузки на ребенка и, соответственно, освободить ему время и силы для занятий спортом, музыкой , рисованием, чтением, для прогулок и посещения театров, для интересного общения и многого другого;

- Возможность сосредоточить усилия на усвоении базовых, системноважных знаний и не тратить время и силы на вещи неважные, второстепенные, чисто эклектические или случайные;

- Облегчение нагрузок, связанных со школьным обучением, для семьи в целом (по времени, по силам, по финансам, по эмоциям…);

- Возможность индивидуального подхода;

- Возможность решить проблему психологической комфортности обучения для ребенка, учесть его интересы, настроение, самочувствие, другие занятия;

- Уменьшение отрицательного влияния среды сверстников (имеются в виду негативные культурные проявления, стереотипы массовой культуры, уход от традиционных духовных ценностей – то, что во многом характерно для современной детской и подростковой среды).

Дети, конечно, с энтузиазмом поддержали эту линию. Перед каждым учебным годом я их спрашивал, хотят ли они ходить в школу или хотят учиться так, как мы учимся. Принимая решение учиться дома, мы все вместе (в том числе и дети) брали на себя определенную ответственность. При этом я имел в виду, что дети в любой момент могут захотеть пойти в школу или к этому могут вынудить жизненные обстоятельства. Старшая дочка захотела ходить в школу с 7-го класса и далее училась обычным образом. Ее успеваемость снизилась, но ей нравилось «тусоваться» и не очень заботиться о своих знаниях. Младший из сыновей занялся туризмом и захотел ходить в ту школу, на базе которой строилась эта туристическая работа – опять же, для общения, для участия во всем ходе школьной жизни и в туристических мероприятиях. Он учится там с 9-го класса – на одни «пятерки», адаптировался быстро и хорошо.

С самого начала мы с женой были единодушны в деле семейного обучения. По образованию я физик, а она музыкальный педагог. Так что мы чувствовали себя в силах обучить наших детей программе начальной школы. Да и программе более старших классов. Моя мама отнеслась к нашей идее с сомнением, но все равно помогала учить старшую дочку. Другие близкие родственники отнеслись тоже настороженно, но активно против не выступали. Основные возражения были двух типов: А) «так не делается, потому что так делать не надо»; Б) «дети вырастут асоциальными». Я же ссылался на то, как Лев Толстой описывал в «Войне и мире» и других своих книгах дворянское воспитание и то, как подросшие дети дворян учились потом занимать свое место в обществе, становиться социально активными людьми.

Слава Богу, дети асоциальными не выросли. Они хорошо вписываются в коллективы (секции, туризм, школа, другие групповые мероприятия) и нормально строят отношения с людьми. Я всегда уделял этой теме достаточно внимания. Конечно, бывают в этой сфере трудности и проблемы, но они принципиально не отличатся от того, что бывает у детей, посещающих школу. Но, с моей точки зрения, при семейном обучении их решать легче, так как я могу влиять на большее число факторов.

Фактором, существенно облегчающим организацию семейного обучения у нас, была определенная семейная традиция хорошей учебы во многих поколениях. Дело тут, по-моему, не только в способностях, но и в определенном «духе семьи».

Также существенным моментом было то, что мы много внимания уделяли всестороннему дошкольному развитию. Поэтому к школе подошли с хорошей базой.

Мои основные принципы: облегчать детям учебу и создавать условия для свободного, творческого развития. В первую очередь меня заботит то, чтобы они выросли людьми духовными, ответственными, интеллектуально развитыми, внутренне свободными, добрыми, разносторонними, умели бы учиться, умели бы принимать самостоятельные решения и отвечать за них, были бы здоровыми, физически развитыми, психологически устойчивыми. В то же время, я учу их учитывать стандарты и формальные подходы, во многом принятые в обществе, с тем, чтобы «вписываться» в них, не входя в конфронтацию. Для меня знания, конечно, важнее оценок. Но умение предъявить свои знания в той форме, которая сейчас является государственным нормативом, тоже важно, это часть умения социально адаптироваться.

Я говорил своим детям так: «Читать, считать и писать вы выучиться обязаны. Без этого в обществе не прожить. А все остальное – на ваше усмотрение». Но одновременно я объяснял, какие преимущества дает образование в плане внутреннего развития и в плане внешних возможностей. Я предлагаю им самим решать, насколько глубоко они будут изучать тот или иной предмет (минимум определяется исходя из требований сдачи экзаменов в школе).

Условно я выделил три группы предметов.

Первая группа – это предметы, которые необходимо изучать регулярно, из класса в класс, иначе потеряется «связующая нить» и далее их учить будет очень трудно. Это математика и русский язык, в более старших классах к ним добавляются английский язык, физика, химия, черчение. Во всех этих предметах я стараюсь давать связные, системные знания базовых принципов, базовой информации. И не стремлюсь ни к усложнению программы, ни к обязательно отличным оценкам. Главная задача – дать базу, основу, глубоко это все понять осознать, прожить, прочувствовать.

Вторая группа – это те предметы, где разные части курсов не очень обязательно связаны друг с другом и поэтому могут изучаться независимо, с большей или меньшей глубиной. Это чтение, литература, природоведение, история, география, биология, частично английский язык. Так, например, мы одну книгу можем читать внимательно, обсуждать ее, писать по ней серьезное сочинение, а другую – просто прочитать и сдать, поскольку это требуется программой. Здесь для детей больше свободы выбора. Я также здесь более свободен, выбирая материал для занятий. Главная задача – всесторонне дать представления о различных областях знаний.

Третья группа – это музыка, физкультура, рисование, труд, ОБЖ, компьютер… Развитие соответствующих навыков мы осуществляли путями, не связанными со школьной программой. Для перевода из класса в класс эти предметы не обязательны, поэтому мы их вообще старались не сдавать, делая это только для аттестата в минимально необходимом объеме. Мои дети все эти годы занимались спортом в секциях и дома (гимнастика, дзюдо, скалолазание, туризм, стрельба из лука, легкая атлетика), посещали художественные, музыкальные, хоровые, танцевальные и иные занятия. Компьютер осваивают сами – при помощи знакомых. Знания, преподаваемые в курсах ОБЖ, я им доношу по ходу жизни. Умение мастерить, строить, работать инструментами и т.п. мы с мальчишками осваивали в делах по дому и на даче. То же касается и умения готовить, шить и т.п. Работая в качестве художника, я привлекаю к этому моих детей – они являются соавторами многих моих картин, книг и развивающих игр, помогают организовать выставки, делать сайт в Интернете, мы вместе раскрашиваем стены в квартире и т.д.

С другой стороны, я могу разделить все виды наших учебных занятий на две группы: то, в чем я компетентен, и то, где моя профессиональная компетенция относительно невысока. Физико-математическое образование дает мне, конечно, преимущества в преподавании математики, физики, химии, природоведения. В области остальных предметов мои знания гораздо слабее. Поэтому здесь я больше ориентируюсь на материалы учебников и при необходимости советуюсь с учителями из школы или другими людьми. Но в целом линию обучения все равно вырабатываю сам.

При возможности я использую помощь других людей. Так мои дети подружились с учительницей биологии из нашей школы, и она занималась с ними довольно много, а я этого уже не касался. В разные годы нам немного помогали разные специалисты по английскому языку. Если бы у меня была возможность оплачивать такую помощь, то я бы гораздо активнее использовал такой вариант, особенно в области английского.

Как строится наш учебный процесс?

Предметы мы изучаем не сразу все, а по 1-2 (максимум 3) параллельно. Сдав одни, беремся за изучение следующих. Обычно одновременно мы изучаем точный предмет и гуманитарный (например, математику и историю). Предварительно я выясняю у учителя по каждому предмету, каким образом будет проходить аттестация, каковы требования, получаю набор заданий, которые дети делают дома (сочинения, чертежи, конспекты, задачи). Зачеты и экзамены дети сдают индивидуально или прямо с классом (контрольные, диктанты).

Принципиально важным моментом являются хорошие отношения с администрацией школы и учителями. В той школе, где старшая дочка оканчивала первые 3 класса, эти отношения сложились не очень удачно, что существенно осложняло весь процесс. После этого мы перешли в другую школу – ту, к которой мы относимся по месту жительства. И туда же определили всех остальных детей. Здесь администрация и учителя отнеслись к нашему семейному обучению лояльно и доброжелательно, идут навстречу во всех конкретных вопросах режима сдачи экзаменов, всегда дают необходимые консультации, разъясняют детям те вопросы, которые я почему-либо не смог объяснить хорошо. Особенно это важно оказалось для меня, когда я остался один воспитывать и учить троих детей, так как тратить время и силы на сложные организационные вопросы я просто не в состоянии.

Я всегда стараюсь минимизировать количество необходимых посещений школы для сдачи зачетов и экзаменов (для экономии времени и сил – моих, детей и учителей). При этом я ориентируюсь на тот график, который удобен учителю. Иногда дети сдают экзамен за весь курс целиком, но обычно это делается по частям. В младших классах я обычно сам присутствую при этом. В дальнейшем дети постепенно приучаются сами ходить на экзамены. В 10-ом и 11-ом классах мой старший сын уже в основном самостоятельно решает с учителями все организационные и учебные вопросы, я подключаюсь лишь эпизодически.

С самого начала моя линия была такова: научить детей учиться самостоятельно. С первых классов я объяснение материала перемежаю с предложениями прочитать какую-то информацию по учебнику. В более старших классах дети многие предметы изучают, просто читая учебники, а я лишь помогаю им понять главное, обобщаю с ними материал перед экзаменом, выявляю слабо понятные или случайно пропущенные важные моменты. В области точных наук делаю акценты на решение задач – в основном из учебника. В старших классах я уже только отвечаю на вопросы, если они возникают, а учатся они абсолютно сами, без какого-либо организующего воздействия.

Дисциплина у нас «мягкая». Я не пытаюсь четко регламентировать процесс учебы, всегда уважаю занятия детей другими делами, которые они считают важными (игры, творчество, прогулки с друзьями, интересные мероприятия). Но в какие-то моменты предлагаю «собраться» и работать сосредоточенно – пусть 2-3 урока в день, но с хорошей концентрацией, интенсивно, с правильным отношением. Иногда стараюсь мягко уговорить, иногда требую достаточно жестко – по ситуации.

Не могу сказать, что процесс всегда идет мягко. В 6-ом, 7-ом и частично 8-ом классах сыновья временами не хотели заниматься, «тянули время», буянили и скандалили. Весьма велико за эти годы число разорванных тетрадей и учебников, сломанных ручек и карандашей, линеек и даже стульев – мой старший сын очень эмоционально выражал свое несогласие со школьной программой или со сложностью задания. Не всегда и мне удавалось сохранить спокойствие при этом. В конце учебного года, когда сыновья учились в 8-м классе, я почувствовал, что у меня кончились все душевные силы заставлять и уговаривать их, и просто оставил их в покое. И о чудо! Они стали гораздо серьезнее и самостоятельнее учиться. В 9-ом классе у них у обоих проявились очень высокие интерес и целеустремленность в учебе. Младший сын реализует эти качества в школе, а старший даже смог перепрыгнуть через класс» - за два года освоить программу трех классов (чтобы иметь возможность до 18-ти лет поступать в институт; в пятом классе я его планово оставлял на второй год – по причине очень сложной семейной ситуации, и далее сыновья учились в одном классе). Так что мне удалось «дотянуть» до того момента, когда они повзрослели, и заложить хорошую базу.

Если говорить о старшей дочке, то она всегда относилась к учебе достаточно прохладно, но материал усваивала легко и быстро, особенно в области гуманитарных дисциплин.

Зато она была очень самостоятельной с раннего возраста. В 5-м классе она сказала, что ей стыдно, чтобы я ходил в школу к учителям договариваться об экзаменах, и далее все это взяла в свои руки, а я только изредка по телефону наводил справки.

Младшая дочка учится без особого энтузиазма, но достаточно старательно, причем от класса к классу ее интерес возрастает. Тут играют роль и мой большой опыт, и помощь и пример братьев, и ее довольно послушный и спокойный характер. На данный период учить ее очень легко, главное – создавать ей мягкую эмоциональную обстановку.

Время ежедневных занятий у нас в начальной школе обычно 1-2 урока по 30-50 минут. Иногда 3 урока в день. Этого более чем достаточно, даже при том, что сентябрь и май у нас из учебы традиционно в начальной школе выпадают, а зимние и другие каникулы растягиваются примерно вдвое. Бывают перерывы и просто в связи с разными жизненными обстоятельствами.

В средних классах мы с сыновьями занимались по 2-3 урока в день, частично они работали самостоятельно. Продолжительность уроков и их место в течение дня широко варьировались. Обычно я за урок (или за 2-3 последовательных урока) старался пройти какой-то завершенный кусок материала или просто ориентировался на утомление детей.

В каких-то случаях (например, написание сочинения) требовалось многочасовое «погружение» или вообще особый ритм творческого процесса.

Степень интенсивности занятий у нас никогда не бывает равномерной. Иногда мы «бросаемся с места в карьер» - в первые же уроки знакомства с новым курсом стараемся охватить его ключевые моменты, хотя бы бегло, но масштабно увидеть весь материал. Иногда, наоборот, движемся «черепашьим шагом», потихоньку делая небольшие задания, совсем не напрягаясь. Бывает, что за 2-3 дня до экзамена начинается «свирепый интенсив» - все другие дела откладываются и мы с утра до вечера с небольшими перерывами погружаемся в занятия (это может происходить и на улице – в мае часто бывает подходящая погода). Средний, наиболее обычный вариант, конечно, – это обычный «бодрый ритм», когда мы спокойно работаем, не перегружаясь и не «валандаясь».

Я вообще принадлежу к типу интуитивных педагогов. Выбор формы занятий, интенсивности, конкретных методов, тем и режима я осуществляю по ситуации – интуитивно, по вдохновению, по настроению (своему и детей). Мы всегда свободно устраиваем выходные. Но я всегда имею в виду четкую задачу: в течение учебного года все основные знания должны быть усвоены, все экзамены – сданы, системность и целостность всего процесса воспитания и обучения – осуществлены.

Занятия я (за редким исключением) не готовлю заранее, а уж тем более жестко не планирую. Практически всегда это импровизация по ходу процесса. Такой подход существенно экономит время, но требует высокой концентрации и ясной головы. Я слежу за состоянием понимания ребенка и каждый следующий шаг делаю исходя из предыдущего. Время урока – это время сосредоточенной, высокоэффективной работы и для меня, и для детей. Именно такое состояние я считаю важнейшим для умения учиться. Я приучаю детей хорошо выполнять работу за малое время – пока не устали.

Я всегда объясняю детям, для чего они учат тот или иной предмет, что это знание дает в жизни. И всегда говорю о том, что любая учеба – тренировка интеллекта. Даже не очень интересные предметы тренируют наш ум. Я учу детей видеть, чувствовать интерес во всех предметах, стараюсь сформировать у них осознанную и ответственную позицию при изучении любого материала.

Я полностью отложил формальные моменты обучения как несущественные. Мне не близок подход «от формы к сути». Мне ближе так: «главное – понять суть, а форму потом можно любую освоить». Я не трачу время уроков на оформление тетради, записи решения задач, очевидные подсчеты (если это уже освоено) и т.п. Перед экзаменами мы за день-два учимся оформлять в соответствии с принятыми нормами. За полчаса можно «начерно» решить десяток задач (иногда достаточно, чтобы ребенок просто правильно определил ход решения), а при «аккуратной» записи за это время удастся решить 1-2 задачи. Вот и повышение эффективности использования времени в 10 раз. Умение оформить ход решения аккуратно и понятно для проверяющего формируется естественно. И я всегда объясняю детям: главное – это правильно решить задачу, а уж как это записать – дело второстепенное, даже если за это снизят оценку немного.

Экзамены в школе мои дети сдают обычно на «пятерки», изредка бывают «четверки» (за исключением русского языка у старшего сына – для него это очень трудный предмет; здесь «четверка» – это удачная оценка). «Тройки» бывают очень редко. Но я всегда ориентирую детей, что оценки – это не важно. Главное – знать и уметь. А еще важно уметь показать свои знания и умения в непривычной для них школьной обстановке, в условиях сжатого времени и стандартных требований. А уж какая оценка при этом получится – не столь важно. Хотя «пятерки» получать, конечно, приятно. Несколько раз им занижали отметки – «на всякий случай» (с «пятерки» на «четверку»), но это было очень редко. И я никогда не оспаривал эту ситуацию, считая, что это профессиональное право учителя, а нам, по сути, это не очень важно.

В процессе занятий я заметил, что те качества и навыки, которые традиционно формируются на уроках чтения, литературы и русского языка, могут успешно формироваться иными путями – за счет чтения большого количества хороших и интересных для детей книг и за счет собственного литературного творчества детей (стихи, сказки, песни). Поэтому я соответственно перераспределяю усилия по этим предметам: уменьшаю количество специальных уроков и создаю условия для чтения и творчества. Например, я на неделю освободил дочку от учебы, когда она «взялась» за «Мастера и Маргариту» (старший сын читал эту книгу по программе) – чтобы она могла «погрузиться» в чтение. Одно время я вместо традиционных упражнений давал детям переписывать любые (на их выбор) куски из их любимых книг («Властелин колец», Виталий Бианки, мои «Солнечные сказки»). В нашем случае такой подход оказался очень эффективным.

Меня часто спрашивают, как я один успел все это. Ответ таков: я шел по пути оптимизации, экономии времени и сил, сосредоточения на главном. Оптимизация для меня заключается в более простом и естественном подходе. По-моему, гораздо проще объяснить материал ребенку, когда он хорошо выспался, спокойно встал, «распросонился», поел, сделал какие-то важные и интересные для него дела (возможно, даже сочинил песню, глядя на восход в небе), а уж потом сел на занятие - готовый, в хорошем настроении, с чувством ответственности. Тогда за одно такое занятие мы можем пройти и понять очень много и глубоко. Другая сторона – ребенка надо учить себя «настраивать», а не просто плыть по течению своих желаний и настроений. Но все же я в первую очередь стараюсь «ловить» моменты, когда ребенок может заниматься легко и высокоэффективно, и способствовать созданию таких его состояний.

Есть у меня еще такая «фишка». Я люблю иногда, между делом, даже не на уроках наших, а просто как-то в течение дня немного сказать о том, что мы будем изучать потом – через месяц, через год. И немного рассказать суть этого или обсудить какой-то отдельный вопрос (минуту или 10 – по настроению ребенка). Иногда так я даже целые большие темы объясняю (если «пошло»). Это как бы «мостики в будущее». Потом этот материал изучать гораздо проще.

Вообще очень многие вещи я объясняю и обсуждаю как бы «вскользь», среди других занятий: на прогулке, в транспорте, за едой, при обсуждении каких-то других тем… Я просто имею в виду перспективную программу обучения (на этот класс и на много классов вперед) и при случаи «вворачиваю» в разговор что-то в небольшой дозировке. Тут мы не то что устать, мы не успеваем даже сообразить, что мы «учимся». А потом на специальных уроках это остается только «отшлифовать», сделать устойчивым навыком. Но при этом я не стремлюсь «гнать лошадей» и идти с существенным общим опережением программы. Но если это в каких-то темах или курсах происходит естественно, то, конечно, не торможу.

А уж если что-то можно изучить в игре – так и вообще здорово! Так мои сыновья обучили младшую дочку сложению и вычитанию в пределах тысячи просто в ходе какой-то игры, где надо было считать очки. Причем они играли сами, а ее взяли «за компанию». Я про это даже не знал, а обнаружил много позже, когда собрался ее учить считать в пределах ста. Вот и облегчение процесса всем!

Фактически, в нашей семье сложился особый образ жизни. Постепенно я из физика-исследователя стал педагогом широкого профиля (это началось еще с дошкольного периода, когда в силу жизненных обстоятельств мне пришлось много заниматься с детьми; конечно, такой моей профессиональной переориентации способствовал и склад личности). Со временем я смог оказывать разнообразную педагогическую помощь уже и не только своим, но и другим детям и подросткам, а также их родителям. Одновременно я развивал такие направления своей деятельности, как сочинение сказок (устно и в виде книг) и рисование, живопись. Во все эти виды моей работы я привлекал и привлекаю своих детей. Это стало одной из ее основ. Я всегда строю процесс так, чтобы и дело шло, и чтобы дети учились реально работать, осваивать структуру и способы реального творческого процесса, направленного на решение реальных (а не чисто учебных) задач из жизни: мы вместе создавали «настоящие» картины, «настоящие» книги и развивающие игры (которые издаются и приносят пользу многим), вместе помогали детям и взрослым решать учебные и психологические проблемы.

Конечно, в разных ситуациях участие моих детей различно. Что-то мы делаем вместе, что-то обсуждаем, что-то согласовываем. В ходе их роста и взросления меняются их интересы, соответственно меняются и виды, и способы нашей совместной деятельности. Например, несколько лет мы очень активно все вместе делали картины, организовывали выставки, а теперь моим детям это не интересно, они занимаются теперь творчеством самостоятельно и в других формах. А еще раньше мы делали книгу «Солнечные сказки» и серию развивающих игр.

Когда меня спрашивают о главных проблемах, возникающих при семейном обучении, то я думаю о финансах. Реально очень трудно уделять много времени, внимания, душевных и физических сил воспитанию и обучению своих детей и одновременно зарабатывать достаточно денег. По крайней мере, я не сумел за прошедшие годы радикально решить эту проблему. Если бы не существенная финансовая помощь некоторых моих родственников и друзей, то я вряд ли смог бы столько лет учить детей дома и создавать им такие условия для развития. Но моя ситуация «крайняя» - я один на троих детей, к тому же у меня существенные проблемы со здоровьем. Когда мы начинали этот процесс 12 лет назад, все было в этом плане много легче.

С другой стороны, ко мне обращались за советом и помощью несколько семей, где были очень хорошие финансовые условия и другая пропорция взрослых (двое или трое на одного ребенка), но процесс семейного обучения нормально организовать не удалось. Поэтому все же главное, как мне кажется, заключается в общем состоянии семьи и способности ее взрослых членов к педагогической деятельности (не только узко по предметам, но и в широком, системном смысле).

Насколько я могу судить, очень важно, чтобы обучающий своего ребенка родитель сам интересовался той темой, которую преподает. Если он просто «вещает с высокой башни» или «выполняет свой родительский долг, стиснув зубы от отвращения к предмету», то эффективность такого процесса не высока. Если же родитель и сам учится вместе со своим ребенком, то он может и не иметь особых профессиональных знаний по предмету, а просто помогать систематизировать и организовывать весь процесс. Так я изучал вместе со своими детьми многие разделы истории, географии, биологии – то, что успел забыть с тех пор, как учился сам в школе. Мы просто читали вместе учебники и разбирались.

С другой стороны, очень важно, чтобы у родителя и ребенка был хороший психологический контакт. Где этого нет, там не помогает ни дисциплинарные меры, ни высокий уровень квалификации взрослого в том или ином предмете. Для меня умение понять ребенка – одна из важнейших основ всей моей педагогической деятельности.

Мне кажется, что если думать о том, чтобы учить родителей, как организовывать семейное обучение, то акцент надо сделать на системно важных вещах: психологической грамотности, умении понимать и чувствовать детей, творческой смелости, свободе от привязанности к традиционным для школы методам, умении учиться вместе с детьми. А методики и приемы обучения и специальные знания по предметам люди могут осваивать «в процессе» – самостоятельно и разнообразно. Мне кажется, что нужны не методические пособия, а что-то вроде популярной литературы, ориентированной не только на профессиональных педагогов, но и на людей совершенно другого склада и образования. При этом, разумеется, можно и нужно использовать и методы обычной школы – в том виде, в котором они «вписываются» в семейное обучение.

По-моему, имеет большой смысл разумная пропаганда семейного обучения – что это возможно в принципе и как его грамотно осуществлять. В частности, стоит развеивать расхожие стереотипы типа: «в школу надо ходить, а иначе человеком не вырастешь», «только в школе человек может социализироваться», «учить детей могут только профессиональные педагоги», «если человека не заставлять регулярно делать что-то, то он не сможет научиться дисциплине», «чем больше времени ребенок тратит на занятия, тем лучше» и т.п.

Я полагаю, что семейное обучение под силу многим семьям, но в масштабах общества это всегда будет небольшой процент, поскольку требует особого образа жизни семьи, определенных свойств личности родителей и уровня их образования. Но для огромного числа родителей имеет огромный смысл обучение умению помогать детям учиться в школе, то есть, по сути, элементам семейного обучения. Думаю, что решение этой задачи может радикально улучшить национальную ситуацию в сфере образования, причем достаточно быстро и без больших материальных вложений. Книги, Интернет, семинары – простые и эффективные пути для такой работы. Помочь могли бы и СМИ, и установка правительства.

Наверное, представляет интерес то, как сейчас мои дети оценивают то, что они столько лет учились дома. Старший сын считает, что это был и есть оптимальный путь, это максимально соответствует складу его характера. Он высоко оценивает мои педагогические и жизненные усилия по реализации всего данного пути. Второй сын более спокойно говорит об этом: «Я не жалею, что учился дома, и не жалею, что в 9-м классе пошел в школу». По складу своей личности он более склонен к дисциплине и стандартизированным формам – в отличие от старшего сына, который научился быть более дисциплинированным в учебе только, когда вырос и стал понимать, что это необходимо. Для моего старшего сына любой формализм – это существенное препятствие. Поэтому много лет пришлось тратить большие усилия, чтобы помочь ему научится «вписываться» в стандартные рамки школьных требований (сами знания он всегда усваивал хорошо).

Младшая дочка сейчас высоко ценит возможность учиться дома. Главным образом, ей нравиться возможность долго спать утром (а соответственно, поздно ложиться вечером – вместе со старшими братьями) и мало тратить время на уроки, а если тратить, то в очень комфортных условиях (часто она занимается, сидя в постели и устроив там «гнездышко» из одеял, в окружении своих любимых игрушечных кошек и собак; иногда лазает по спорткомплексу – во время устных занятий; даже письменные задания она часто выполняет не за столом, а лежа на ковре или устроившись в каком-нибудь уютном месте).

Сам я оцениваю проделанную в течении этих 12 лет работу по семейному обучению как выполненную хорошо. В целом я удовлетворен тем, как действовал, и результатами. Естественно, я учился педагогике «в процессе», по мере развития ситуации, но в общем это соответствовало задачам каждого периода. Конечно, возможно было сделать все это лучше. Я не считаю, что дал своим детям за эти годы «самое лучшее образование и воспитание». В сложившихся жизненных условиях это было максимум, на что я был способен. И главное: я считаю, что то, как реализовывалась наша ситуация семейного обучения, соответствовало индивидуальному пути развития каждого из моих детей.

Реализация всей этой программы потребовала от меня огромного многолетнего напряжения всех физических, душевных, интеллектуальных, творческих сил, отказа от возможности «делать карьеру», готовности жить в нищете (многие годы мы жили на уровне, в 2-3 раза меньшем минимального прожиточного уровня), способности морально противостоять непониманию многих родных и друзей, уверенности в собственных силах, умения очень быстро учиться абсолютно новым для себя вещам. Конечно, были моменты, когда я падал духом, когда мне казалось, что надо прекращать это дело и жить «как все люди» – детей отправить в школу, а самому целый день работать где-то. Но я понимал, что если отдать детей в школу, то проблем не уменьшится, а, скорей всего, станет больше. Поэтому каждый раз находил силы и решимость продолжать свою линию.

Сейчас, конечно, ситуация стала много легче. Фактически, постоянно я занимаюсь только с младшей дочкой. Сыновья выросли и стали взрослыми и самостоятельными. Я реально сумел научить их учиться, быть дисциплинированными, ответственными, сумел дать им базовые знания, опираясь на которые, они могут продолжать образование.

Безусловно, я не являюсь фанатиком именно семейной формы обучения. Просто так сложилась жизнь, таков был мой выбор в конкретной семейной ситуации. Конечно, в принципе, индивидуальное, глубокое, системное, неформальное, психологически грамотное обучение может реализовываться как в школе, так и дома. Вопрос в том, какая форма больше соответствует личной ситуации ребенка и ситуации всей семьи, и в том, где – дома или в школе – можно это реально осуществить в данный конкретный момент, с учетом всей суммы жизненных факторов.

Лично мне вся эта ситуация нашего семейного обучения была (и есть) интересна не только с точки зрения блага моих детей, но и с чисто исследовательской позиции. Я на практике все эти годы мог изучать, как «устроено» обучение человека. Причем при этом я не привязывался ни к каким заранее известным методам и подходам, а просто разворачивал процесс, опираясь на интуицию, здравый смысл, системный подход и разнообразные конкретные знания в разных науках. Конечно, я во многом «изобретал велосипед». Конечно, многим вещам школьные педагоги, будучи специалистами по конкретным предметам, владеющие различными методиками обучения, имеющие больший опыт, могли бы научить моих детей, в принципе, гораздо лучше. Но для меня, как я уже писал, главное заключалось в системных навыках, глубине базовых знаний, умении учиться, интересе к учебе, возможности кроме школьной учебы делать множество интересных и полезных дел, психологической комфортности.

Главный вывод, который я могу сформулировать для себя, подытоживая 12 лет работы по семейному обучению своих детей, очень прост: дело это хорошее, удобное и естественное. Фактически, идет речь о возрождении на новом витке традиции дворянского образования. Причем в качестве педагога, организующего семейное обучение, может выступать не только родитель, но и приглашенный специалист (при условии, конечно, что ему будет предоставлена определенная свобода действий, то есть родители должны такому человеку доверять, прислушиваться к его рекомендациям, а не просто воспринимать как «человека в услужении»).

Я не вижу никакого противоречии между обычным школьным и семейным обучением. Думаю, что развитие системы семейного обучения и системы индивидуальной работы с детьми в школе – это две формы одного процесса. Сотрудничество родителей и педагогов школы – это очень важно. Именно в этом, как мне кажется, состоит один из мощнейших скрытых резервов развития всей системы образования и воспитания, перехода ее в состояние принципиально нового качества – когда стандарты индивидуализированного, элитного образования и воспитания смогут быть доступны максимально широкому кругу детей и подростков. И я полагаю, что это не утопическая фантазия, а задача, реально достижимая в обозримые исторические сроки.

Образование и семья: проблемы индивидуализации. Материалы Всероссийской научно-практической конференции 20-21 апреля 2005 года, Санкт-Петербург. /Под общей редакцией И.А.Хоменко - СПб. - 2006. - С.176-188.