Маленький металлист

Горящий город жарился на солнце, как блинчик на сковородке в будочке «РуБли» у блинопека – молодого паренька в фирменной кепке с логотипом компании.

Маленький металлист смачно презрительно сплюнул в сторону будки, выбросил в урну окурок, докуренный почти до самого фильтра, и пошел дальше.

Он шел размашистым шагом, чуть раскачиваясь из стороны в сторону, чтоб выглядеть наглее, солиднее, круче и уверенней.

Одет он был, как обычно одеты металлисты: бандана «Анархия – мать порядка», косуха, черные джинсы и высокие ботинки с квадратными носами. На спине торба, на которой изображен Витя с гитарой, на руке браслет «АлисА».

Толпа сторонилась его. Поглядывали кто с удивлением, кто насмешливо, кто укоризненно, кто с неодобрением, кто, даже, с уважением. Солнце жарило, трамваи звенели и дребезжали на стыках рельс, а светофоры подмигивали красными глазами.

Металлист шел никуда. Просто бежал от безысходной тоски, поселившейся пару лет назад, где-то в таком уголке его души, откуда ее ничто не могло вымыть, где она настаивалась, и, как вино, от выдержки делалось все крепче и пьянее. Взрослые говорят: «Это переходный возраст у тебя. Это пройдет». Мамка определенно так считает. Она его еще и жалеет, мол, тяжко ему. Но когда он испачкал новую скатерть кетчупом, так разоралась… И от музыки его, говорит, болит голова.

Сегодня после обеда отец насупился – сейчас будет вести «серьезный разговор» – и сказал, что ему вчера звонила классная и сказала ему, что его сын курит, в школу не ходит и непонятно нужен ли ему вообще аттестат… ведь из него, мол, все равно никого путного не выйдет…

А подростку наплевать. «А пусть они все идут на …! За…ли уже!» Отец поднял голос – нельзя так, твое дело – учиться и т.д. ну и отца послал туда же. И убежал из дома. Конечно не навсегда, навсегда ему не убежать. И есть нечего и жить негде – не будешь же все время у Петьки с Иркой ночевать, да и мамку жалко… баба все же… плакать будет…

Но безысходность от этого всего не уменьшилась. Наоборот. А в наушниках все подвывает, ноет этот, у которого борода косичкой – Борис Гребенщиков:

Красота – это страшная сила!

И нет слов, чтоб об этом сказать!..

Оригинал, конечно. Прорвался… И поет теперь. И будет петь, пока не кончится его срок, как СашБаш, Тальков, Цой, Майк, Янка, а вот на днях и Летов… ГрОба больше нет! Свобода буржуям и коммунякам!..

Маленький металлист шагал по проспекту, по раскаленному асфальту. Воробьи отлетали от него подальше, а голуби косили рыжим глазом – не ест ли этот чудак семечек и не обронит ли он случайно ли, специально пару штук…

Вдалеке промелькнула рыжина девичьих волос, и что-то защемило у него в груди. Он выплюнул недокуренную сигарету и закурил следующую. В пачке осталось еще три штуки. Мало. Девушка приближалась. Металлист сморщивается с досады. Почему она ему все время встречается? Как будто специально насмехается над ним. Она прошла не поздоровавшись. И то хорошо. Смахнув упавшие на лоб волосы, длинные шелковистые такого милого рыжего цвета – настоящего ли, нет – не знаю, но удивительно манящего…

И накатило-накатило!.. Как краснел и замолкал в ее присутствии, как писал анонимные признания и глупые, банальные стихи на клетчатых страницах… как первый раз, стянув у мамы с серванта стольник, купил ей розу… Она покраснела и стала говорить с ним как-то с правом что ли, как-то по барски… А он не замечал, млел в ее присутствии, подавал руку у автобуса… слушал ее…

Но это все ничего. Это можно терпеть, когда слеп. А она просто развлекалась. А однажды он попытался объяснить ей песню «Время колокольчиков», а она насупилась и сказала, что эта музыка слишком шумная, ее это напрягает… и посмотрела на него испытующе, с интересом. Восьмиклассница, то же мне… Сказала, чтоб он перестал слушать этот бред, а слушан нормальную музыку, как и все его одноклассники: хаус, электронику, r-n-b. Он огорчился и забросил все. Перестал слушать любимых Кинчева и Башлачева, одел футболку и кроссовки и… чуть не задохнулся от лжи. Ему было тесно в этом мире. Слушком много лжи. И это бы еще ничего, но погрузиться в ее беспечность, ее туман, ее обман и игру эмоций – вот это было невыносимо… Пока. Я не вернусь.

Пока все эти мысли роились, стучались, копились и изливались формулировками, бойкими и четкими пока они в уме и такими беспомощными, когда их произносишь вслух, металлист дошел до проспекта Культуры. Сгущались, сползались со всех горизонтов тучи. Пошел дождь. Летний, теплый, проливной.

Маленький металлист улыбнулся вымученно и зашагал быстрее. В наушниках Васильев напевал «Маяк»:

Завтра забудешь, что тебя короновал,

Что душу цветущую любовью выжег.

Да! Молодец ВВ! Сочинил стих. Ну и … с ним! Из школы запала она фраза из всей литры, которую проходили: «Все к лучшему» Не помню откуда. Пару книг он все же прочел. Давно это было.

Дождь хлестал по асфальту, остужая его. Веселые сюрреалистические пузырьки плясали на перекрестках, а вдали шелестело светлеющее небо.

А может быть сегодня или завтра…

«А ладно!» Выключив плеер, маленький металлист зашагал по лужам. Главное не спиться и не сесть на иглу. Прорвемся! Дождь смыл в душе, что-то липкое и вязкое. Как смола, как засохшее варенье в позапрошлогодней банке…

Немного смущенно и нагло одновременно к девушке по другую сторону ларечного окошка: «Дайте Петра I легкие,» – девушка осмотрела его сомнительным взглядом. – «До восемнадцати не продаем!»

«Б…! Везде одно и то же… ладно. … с ним! Значит у ребят еще возьму».

Он свернул на Руставели… во дворы… не обращая внимания на грязь… через футбольное поле… к серому кирпичному дому… квартира… «Ирка – это я, открой»… и вот лестница… дверь обитая кожзаменителем, или как это там называется… звонок не работает… стук… Ирка, как всегда красивая и завораживающая… с сигаретой в зубах… «Заходи. Чай будешь?..» «Нет. Я покурю. Я из дома свалил. Поругался…» «Ясно!..» Входит Петька – старый друг. Клавишник-мультиинструментал. Только все больше по иностранной музыке. Metallica, Apocalyptica… но все равно свой… «Слушай, Петь, а можно я у вас сегодня посижу? Я с предками поругался…» «Можно,» – с пониманием и досадой, – «достают?..» «Ага. Как обычно…» «Понятно!..»

За окном свистнул поезд и загремел-загремел!.. «Товарищ, закрой форточку – дует,» – попросила Ира. Маленький металлист встал, захлопнул форточку, потушил сигарету в пепельнице и пошел в комнату. Бережно снял электрогитару со стены. Шестнадцать тонн стоила. С примочками…

Пусть завтра будет лучше, чем сегодня. Пусть завтра под дождем он встретится глазами с ней. Не той рыжей, а той, которая идет с ним в одну сторону. Пусть будет так. Пусть не перегорит его огонь и чувство лжи. И чувство правды. Пусть.

Деревья скрипели за окном. Глухо. Нежно. Ждали, должно быть. Пусть этот огонь найдет выход, который позволит двигаться. Пусть.

Маленький металлист включил 30-ваттный комбик в углу – великая вещь – подтянул первую струну, взял медиатор и пел, разрезая голосом одиночество и тишину. Стук вагонов поезда через улицу отбивал ритм.

Если ты такой чистый,

То почему же ты спишь?

Если ты не спишь,

То чего же ты ждешь?

У меня в сердце нож.

Мою песню услышь!

Я пою о тебе

День и ночь!

И в этот момент на всей планете не было человека, который его понимал!